- Да что произошло? - с тревогой спросил дядя. - Рассказывай поскорей!

И Питер поведал дяде всю свою историю и историю Лилиан.

Дядя слушал, и с каждым словом Питера лицо его вытягивалось, а глаза становились ещё печальнее. Когда Питер кончил, дядя встал, смахнул рукой слезу и тихо сказал:

- Всё, что ты мне сейчас поведал, Питер, это... это ужасно! Но я тебя очень прошу, ради тебя и ради этой девочки, никогда никому ничего подобного не рассказывай. Мне кажется, здесь скрыта какая-то тайна, в которой замешаны великие мира сего, и если они пронюхают, что ты или Лилиан что-то знаете...

Одним словом, лучше молчите - и будете целы. Слышишь, Лилиан?

- Слышу, - тихо ответила девочка.

- Но как же молчать! - возразил Питер. - А мама? А отец? А Лилиан?

- Маму жалко, - согласился дядя и как-то по-детски шмыгнул носом. - И отец твой хороший был человек. Это верно. Но их не воскресишь. Богу было угодно забрать их к себе... А всё этот ваш святой... как его?.. Габриэль! - вдруг гневно произнёс он. - Говорил я твоей матери: не доведёт ересь до добра! Не послушалась... Эх, горе-то какое!..

Теперь и Питер не питал особой симпатии к Святому Габриэлю. Действительно, если он святой, то почему же их не спас?

- Какой же я болван! - вдруг воскликнул дядя. - Вы же устали с дороги и ужасно проголодались! А я вас даже в дом как следует не пригласил, стоим в прихожей. Быстро снимать эти лохмотья и мыться!

Так Питер и Лилиан остались жить у дяди.

Джонатан Корнелиус, краснодеревщик и столяр, работал от случая к случаю, выполняя различные заказы, но в работе недостатка не было, да и платили ему, кстати, неплохо, так как мастером он слыл первоклассным. А если добавить, что человеком он был добрым и покладистым, то станет ясно, почему Питеру и Лилиан он пришёлся по душе.

Но через неделю случилась беда. Как-то вечером Питер возвращался домой после очередной, и снова неудачной попытки найти себе хоть какую-нибудь работу, причём, тайно от дяди. Войдя в дом, он крикнул с порога: