– Ну хотя бы о той развеселой компании, куда ты меня тащишь.

– Я ведь сказал тебе: это мои товарищи по шахматной команде из Северо-Западного.

– С каких пор шахматы стали командной игрой? – иронически поинтересовалась Кэти. – Вы что, выбирали ходы большинством голосов?

– Да нет, командный шахматный турнир – это просто серия обыкновенных поединков на четырех-пяти досках. Во всяком случае, так они проводились в наших университетских соревнованиях. Никаких консультаций и тому подобного. Побеждает команда, выигравшая наибольшее количество индивидуальных матчей. Смысл здесь, как бы тебе объяснить…

– Не трудись; если я ничего не смыслю в шахматах, это не значит, что я круглая идиотка. Итак, ты со своими тремя дружками входил в сборную Северо-Западного?

– И да и нет, – буркнул Питер.

«Тойота», не приспособленная для крутых подъемов, натужно выла. Питер пожалел, что перед отъездом из Чикаго не удосужился отрегулировать двигатель. Машину следовало вести осторожнее – они забрались уже настолько высоко, что кое-где попадались сползшие на шоссе снежные языки, а иногда дорогу пересекали блестящие полосы льда.

– И да и нет? – хмыкнула Кэти. – Как прикажешь это понимать?

– Раньше Северо-Западный был сплошным шахматным клубом. Мы проводили множество турниров – местные соревнования, первенства штата и даже страны. Иногда приходилось состязаться сразу с несколькими противниками, поэтому состав сборной частично менялся – один игрок мог участвовать, другой – нет, если, например, сдавал экзамены или только что отыграл и выдохся, – все учитывалось. Наша четверка называлась второй сборной. На этой неделе исполняется десять лет с тех пор, как мы участвовали в Североамериканском чемпионате университетских команд. Наш университет был устроителем, и на меня, помимо игры, легла масса организаторских забот.

– Вторая сборная? Значит, была и первая?