упоминать о них стоит только как о последних днях старого

Арнора...

Тот день, когда могучий красный дракон изящно опустился

перед воротами Белого Дворца, запомнился мне на всю жизнь.

Винг был просто великолепен, он сверкал красным светом, и имел

столь величественный облик, что у меня аж дух захватило. Родрик

рядом с ним совсем не смотрелся. Я, разумеется, напал на Винга,

хотя и понимал, сколь безнадёжно это дело. Дракон просто не

обращал внимания на нас, и спокойно стоял перед воротами, а я и

мои отряды раз за разом отбрасывало на камни. Совершенно

потеряв контроль над собой от ярости, я вёл себя не слишком

достойно, но Винг даже не заметил меня, словно грифоны были

невидимы...

И когда Родрик с яростным воплем упал на колени перед

драконом, я посмотрел Вингу в глаза. Дракон стоял зажмурившись,

он дрожал, а могучие крылья приподнимались в такт тяжёлому

дыханию. На моих глазах убивали моего короля! И я ничего не мог

поделать, Сила Винга держала меня, как на цепи. Как цепи... Как

цепи, в которых долгие пять лет изнывал дракон...

Боюсь, в те дни я вёл себя не слишком рассудительно. Казалось

бы, когда Винг НЕ УБИЛ короля, и вообще не тронул никого из

своих мучителей, я мог бы и задуматься. Но в те недели я и Старр

были ослеплены ненавистью, мы раз за разом нападали на

дракона, прекрасно понимая, что тому достаточно лишь подумать, и

от нас не останется даже пепла. В те страшные дни я хотел

смерти...

Винг вёл себя с таким достоинством, что сейчас, годы спустя, я

просто поражаюсь, как мог я быть столь слеп. Дракон был самым

благородным и честным рыцарем, которых я встречал в жизни. Он

был королём от рождения, и сейчас я это вижу совершенно

отчётливо. Почти месяц Винг не предпринимал мер против нас, а