- Наши победили, - отчетливо произнес в тишине Арчибальд Тюхпен, Потрошитель Драконов, заговорив второй раз за весь пир.
- Столица пролетает, как демон над храмом. И Его Величество согласился. Столица пролетает. Это даже лучше, чем потеха над старым деревенским колдуном. Простите! - над нашим верноподданным, истинным мэтром Высокой Науки, невзирая на годы, способным дать укорот любому желторотому хлыщу. Да, именно так.
III
…Нам очевидцы правду рассказали: Они сошлися в пиршественной зале, Лицом к лицу, лица не увидав.
Один был юн, но мудр, как удав, Другой был стар, но горделивый рост И вид твердили: он не так-то прост.
Царила здесь Высокая Наука! Казалось, дед в объятья принял внука, И тех объятий дедовская мощь
Давила смертно - но и внук не тощ И не лишен сноровки чародея, Таинственными силами владея,
Каких еще не видела земля. Соперники по воле короля Вступили в ратоборство. Мудрым слава!
Колдуя слева, заклиная справа, Они вовсю творили чудеса. Смешались поединщиков власа,
Седые с черными, как перец с солью В едином блюде, где гуляш с фасолью, Мешаются. Но чуден был финал
Турнира. И заранее не знал Никто из зрителей…
Агафон Красавец, из поэмы "Турнир в Блезуа, или Провинциальные Триолеты".
IV
- Дядько Сил! Дядько! Гости к нам! На сей раз Сильвестр Фитюк отрываться от дела не стал. Ну, гости. Обождут. Колдун поставил последний стежок, завязал узелок, откусил остаток нитки крепкими, растущими вкривь и вкось зубами - и лишь после этого глянул в сторону калитки. За калиткой топтался, сотрясая землю, кудлатый детина. В нем Фитюк без труда признал королевского псаря, немого Гервасия.