- Совесть? - с сомнением протянул Его Величество.

- А чего такого? Она у всякого может случиться, совесть. Да и потом… Что я ему мог сделать? Ерунду и воздуха сотрясение. Тильберт, он ведь все мои семь заклятий в деле видал. И не раз. А из них таких чар, чтобы быстро, на людях… чтоб благородным зрителям в ладоши хлопнуть…

Колдун подумал.

- Ну, первое, - он загнул для памяти корявый палец, - оно коровам телиться помогает. Это когда телок задом идет, и пузырь, ёлки-метёлки, не рвется, а душит. Я теленочку на задние ножки дивную чудо-петельку кладу: сама тянет, сама тужится. В придачу, когда телок не дышит, петелька слизь у него из носа и глотки смокчет… Ежели со стороны смотреть, очень интересно выходит. И для здоровья, как вы велели, и без членов вредительства.

Он еще немного подумал.

- Ну, почти без вредительства, - поправился Фитюк. - Тут как судьба плюнет. Главное, грудину правильно мять. Телок раздышится, оживет - и корове, и хозяйке радость. Я телят за свою жизнь спас - армию! Хотя бывало по-разному: мнешь его после дивной петельки - а он дохленький…

Серджио Романтик украдкой вытер пот со лба. Должно быть, упрел на солнышке.

- Другое заклятие у меня тоже ничего, ядреное… Я им злыдней гоняю. Которые в твоем доме живут, твоим трудом кормятся, на твоем горбу пляшут, а тебе за все добро одну пакость желают. Народ всегда глядеть сбегается: вой, треск, корчи… Бывает, злыдня так припечет, что детвора им после три дня в «стрелки-горелки» играет. Ага, вспомнил! Еще одно годится, пятое: я им гулящим оторвам перед свадьбой девичество возвращаю. После Тиля, ёлки-метёлки, частенько доводилось трудиться… Шустрый был, паразит, на девкин счет. Я ему, кобелю, сто раз грозился: зашью, мол, суровыми нитками, не первое, так второе!.. А надо было, для острастки. Вы как думаете, Ваше Величество?

- Пожалуй, все-таки совесть, - кивнул Серджио, морща лоб. - В конце концов, ведь бывает, чтоб совесть? Иначе что? Иначе совсем грустно выходит.