— Что за ерунду вы тут городите, майор?! Что это еще вы затеяли? Вы что, слепые?! Не видите разве, что это — чеченская милиция?! Ну-ка... Сейчас я сам разузнаю, в чем причины задержки...

Экс-гэбист попытался покинуть «уазик», но Подомацкий, цепко ухватив его за локоть, вернул полковника обратно, в кресло пассажира.

— Заткнись, касатик! — гаркнул Леший, одновременно уменьшая громкость рации до минимума. — Глухой? Тебе что было сказано! Мигом заблокировал свою дверцу!! Попробуешь выйти без команды... тогда пеняй на себя!

Пока суть да дело, их машину как-то неспешно, передвигаясь как бы с ленцой — это, конечно, обманчивое впечатление, потому что действовали эти люди достаточно быстро и толково, — обступила примерно дюжина вайнахов.

Половина или чуть больше из них были экипированы под чеченских омоновцев. Возможно, они и вправду состоят в этом подразделении. Другие, что не могло не настораживать, были одеты в зимний камуфляж без опознавательных знаков.

Все хорошо вооружены и все как один в масках.

Прежде чем их старший подошел к заблокированному посреди узкой улицы «уазику», из переулка, в котором пару минут назад скрылся вслед за левой тачкой один из «Лендроверов» — а именно тот, в котором расположились Голубев и его «личник», выползла «бэха» и покатила прямо к ним.

Бушмин уж было слегка воспрял духом, предположив, что это нарисовалась БМП с охраной — вернулась, заложив небольшой круг. Но, как выяснилось, зря: это была явно чужая броня, без каких-либо опознавательных знаков.

Дело, однако, быстро принимало дурной оборот.

* * *

В который уже раз в своей практике Бушмину доводилось отдавать должное нохчам, их крайней наглости, помноженной на природное мужество — а порой и бесстрашие, доведенное до фанатизма, — и недюжинную уверенность в себе, в своем родовом превосходстве над другими человеческими особями.