— Так ведь недолго и до беды, — чуть пригнув голову и глядя через дверной проем на старшего из спецназовцев, сказал чечен. — Вставь-ка обратно чеку! А потом мы вас «продернем» прямо до места!

— Уберите ваши машины с проезда! А там будет видно...

— Нет, так не будет! Я должен выполнить то, что мне приказано!

— У вас свой приказ, а у нас — свой!

Сказав это, Бушмин еще раз продемонстрировал приставучему вайнаху шестисотграммовое «яичко», которое сейчас единственное, кажется, не позволяло окружившим их чеченам силой добиться своего.

Султыбеков, выругавшись на своем гортанном языке, круто развернулся и сместился в сторону — теперь, в «случ-чего», он мог укрыться за стоящей неподалеку «Нивой». У Буш-мина заныло под ложечкой: кажется, чечены все ж решились на штурм.

«Но чего они этим добьются? — промелькнуло у него в голове уже в следующее мгновение. — Допустим, порешит меня из своей „ляльки“ верзила. А он, определенно, для того там и был поставлен... Тут же через лобовое стекло приговорят Лешего... И что дальше? А дальше произойдет примерно следующее: из моей ладони выскользнет „лимонка“, через три или четыре секунды грохнет. После чего содержимое кейса смешается с мозгами операциониста, из-за которого, кажется, и разгорелся весь этот сыр-бор...»

* * *

Это противостояние, как показалось Бушмину, продолжалось вечность (а на деле минуты три или четыре).

Наконец чечены, то ли не выдержав напряжения, то ли получив новый приказ, мигом расселись по своим машинам и расползлись по окрестностям, так что уже вскоре от них не осталось и следа.

— Сам вставишь чеку, командир? — спросил Леший. — Или помочь?