В кустах щебетала мелкая птичья сво… Нет, это не мое. У Петрова, да и у Ильфа, воровать стыдно. На лунную дорожку, метрах в восьмидесяти, выплыл какой-то пернатый романтик. Далеко. Лень стрелять, так вокруг хорошо. Появился второй и медленно поплыл ко мне. Что-то крупноват для утки. Точно, это же гуси! Серьезная добыча намечается. Надо стрелять, а то друзья не поймут. Медленно-медленно загасил в мокрой земле сигарету, плавно взял на изготовку ружье. Метров сорок уже, еще чуть-чуть и… Пора! Палец плавно выбирает ход курка, а два черных силуэта на лунной дорожке начинает закрывать откуда-то проявившаяся и на глазах уплотняющаяся дымка. Что это еще? Видимо, это «что-то» напугало и гусей, с резким криком и оглушающим хлопаньем крыльев они начали разбег по воде. Я не выдержал, и ударил выстрел. Тут же в глазах вспыхнула и заплясала ветвистая, резкая, как электросварка, молния. Аллес. Капут.

* * *

Пришел в себя я как-то сразу. Темно. Ну, это понятно – вспышка сожгла сетчатку глаз. Но я ничего не чувствую. Нет тела, дыхания, сердцебиения, нет языка, зубов – и тех нет! Попал! Куда я попал и кто попал по мне? И чем? Вот в чем вопрос… невольно цитирую…

Абсолютная чернота, абсолютная тишина, и только накатывающий ледяной вал страха и паники, разрывающее душу желание разразиться диким криком, может быть – даже визгом. Пытаюсь успокоиться, но – трудно. Кулаки не сожмешь, зубы не стиснешь, сигарету не закуришь. Отмечаю, что начал слышать какой-то шорох не шорох, но звук. Постепенно проявляются тягучие, растянутые слова.

…Ши-те? Вы ме-е-ня-я слы-ы-ши-и-те-е? По-онимаете-е? Ответьте, пожалуйста! О боже! За что это мне? Да еще в первом самостоятельном проколе!

– Не стенай! Я тебя слышу, нет – осмысляю, нет… тьфу, черт! Говори, в общем.

Только то, что я был очень испуган и крайне зол, объясняет мой грубый и хамский тон, а вообще-то я тихий, спокойный и выдержанный человек. И чем я спокойнее и выдержаннее, тем я страшнее для окружающих. И это не шутка.