Я задумалась. Лиля была подруга, с которой грешно не поделиться содержимым косметички или шкатулки с украшениями. Я давала Лиле поносить мои новые платья или туфли, и она делала то же самое в отношении меня. У нас не было секретов друг от друга, и мы знали, что такое положение дел сохранится навечно. И вдруг…

— Ну что, Вероника, ничего не вспоминается? — поторопила меня Юля Ветрова.

И тут баба Зина выдала:

— Эта Лиля, когда пришла ко мне плакаться и порчу заказывать, сказала, что, дескать, подруга увела у нее парня.

Я в смятении воскликнула:

— Да не может такого быть! Не уводила я у Лили никаких парней! Их, этих парней, не было ни у нее, ни у меня! Да Лиля вообще собиралась поступить в богословский институт, а потом постричься в монахини!

— И тем не менее припомни: не было ли между вами какого-нибудь представителя сильной половины человечества.

Я напрягла память и вспомнила!

Прошлым летом ко мне в гости приезжал мой троюродный брат. Как кузен он был ничего, но в остальном пи рыба ни мясо. Правда, он ходил с нашей компанией и на речку, и в походы с палатками и кострами… Юрка изо всех сил старался выглядеть компанейским парнем, с которым и легко и надежно. Я вспомнила, что Лиля бросала на моего тщедушного кузена многообещающие взгляды, а тот тушевался. И как-то раз признался мне, что Лилечка, по правде говоря, достала его своим вниманием. Я предположила, что, может быть, они понравятся друг другу, когда познакомятся, но тут наступил момент истины, и Юрка сознался мне, краснея, что ему милее пацаны, а не девчонки.

Неужели Лиля решила мне отомстить за то, что я ее уберегла от знакомства с потенциальным геем?

Я рассказала эту историю бабе Зине и Юле. Они переглянулись и кивнули:

— Есть прецедент!