Ее тонкие, чуть оттопыренные ушные раковины просвечивали на свету. Этим ушам Снорг завидовал больше всего. На экране появились линии, обозначающие правильные пропорции тела, и Снорг подполз к Тиб, чтобы измерить ее шнурком. Мало того, что обе ее руки были одинаковой длины, так же, как и ноги, мало того, что руки были короче ног, — но и в мельчайших подробностях ее фигура соответствовала образцу. Чтобы сравнить еще и размеры ее головы с телом, Снорг приподнялся, встал на колени и вытянул руки вверх. Все совпадало — он смотрел на Тиб с удивлением.

«У нее совершенно правильное тело», — подумал он и вдруг осознал, что ему удалось встать на колени парализованных ног.

Пекки должен был рассказывать сказку. Дагсы прикрепили ему руку — управляя ею, он мог совершать несложные действия. Пекки сразу же начал чесать лицо.

— Это великолепно... это прекрасно... — в экстазе повторял он. — Вы не умеете пользоваться своими телами...

Несколько затрещин Дагсов привели его в чувство. Он начал рассказывать...

— Это был прекрасный сон... — Пекки прикрыл глаза. — Я поднимался в воздух... было чудесно... у меня были такие черные плоские крылья по бокам, что показывают иногда в визоре... Воздух двигался вместе со мной... было чудесно прохладно... — он говорил все тише, как бы размышляя вслух. — Рядом летела Моози... у нее были яркие зеленые крылья... четыре крыла... и она так трепетала ими, что мне стало жаль, что я всего лишь Пекки...

Из угла донеслось звучное бульканье.

— Тавегнер просит, чтобы ты говорил громче, — и глухое бульканье подтвердило правоту этих слов.

— Хорошо... я буду говорить громче, — Пекки словно встряхнулся. — Комната была все меньше и меньше, — продолжал он, — и все становилось зеленым. А внизу летели оба Дагса, летели туда же, куда и мы... и было чудесно. Небо, к которому я летел, было большим экраном визора... и я мог передвигаться в любом направлении...