Он очень хотел когда-нибудь поговорить с Тиб. Она была единственной в комнате, с кем не удавалось установить контакт. Даже от Тавегнера, который лежал неподвижно как глыба мяса и не мог вымолвить ни слова, можно было узнать много интересного. Только нужно было уметь с ним разговаривать: "да" - одно бульканье, "нет" - два. Тавегнер занимал почти половину комнаты, и все долго думали, что он такой же, как Тиб. И только Пекки догадался, как с ним можно общаться. Сначала Дагсы обнаружили, что он реагирует на прикосновение, так как они очень любили сидеть на его широком и мягком теле. А Пекки вообще был очень мудрый, и придумал, чтобы Тавегнер булькал "да" на нужной букве алфавита, а когда закончит слово то еще два бульканья впридачу. Все тогда собрались вокруг него. Снорг принес даже коробку с Пекки, а Дагсы приволокли Моози. Вместе складывали букву за буквой.

"Я - Тавегнер" - сказал тогда Тавегнер. А потом сообщил еще много интересных вещей. Он говорил, что любит Дагсов, благодарил Пекки и просил, чтобы его немного передвинули, так как плохо видит экраны. Но в последнее время Тавегнер разленился: хочет, чтобы ему задавали вопросы, а он только соглашается или нет.

Снорг пододвинулся к Пекки.

- Пекки, ты мужчина или женщина? - спросил он и стал разворачивать простынку.

- Отцепись, Снорг... отвали, пошел к чертям... Я просто Пекки... маленькое тельце Пекки пыталось вырваться. Снорг распеленал его до конца и сразу же начал снова заворачивать.

- Ты действительно просто Пекки, - сказал он.

- Дурень я сразу тебе это сказал. - Пекки презрительно скривил губы. Дагсы давно бы уже обнаружили, если бы было иначе. У Пекки была прекрасная голова, даже больше головы Снорга, и форму имела чрезвычайно правильную, даже более правильную, чем головы тех, кого они наблюдали на экранах.

- У тебя прекрасная голова, Пекки - сказал Снорг, чтобы хоть немного его умилостивить. Пекки даже покраснел.