Король был красив. Просто до невозможного, до невероятного великолепен. Даже сейчас, одетый в простую чёрную (ну кто бы сомневался!) рубашку, с серебряной вязью вышитым узором, и непримечательные вполне обыденные (чёрные!) штаны, он умудрялся затмить собой всех присутствующих. На волосах сверкал и переливался всеми оттенками радуги тонкий серебристый обруч — знак высшей власти.

Эррис с чуть заметной долей изумления оглядел мой наряд и, слегка улыбнувшись, подал мне руку. Вложив свою ладонь в его, я с некоторой дрожью подошла к живому источнику. На миг мне даже показалось, что вода поменяла свой цвет — из прозрачной стала огненно-зелёной. Но, вероятнее всего, только показалось.

Спокойно, главное не забывать улыбаться, — уговаривала я себя. Представляю, какой у меня сейчас на лице оскал сквозь зубы. Ладно, будем надеяться, что у руави крепкие нервы в отличии от меня.

— Не волнуйтесь, — еле слышно шептнул Эррис, легонько сжав мою ладонь. — Это быстро.

И резко вытянул наши сцеплённые руки прямо над взлетающей струёй.

Я прикусила губу от неожиданности. Ладонь словно обдали ледяным холодом, а затем погрузили в раскалённую лаву. Но болезненное ощущение прошло, и я ощутила, как по телу прокатываются волны тепла и уюта. Против воли я расслабилась, продолжая чувствовать на своей руке сильные пальцы короля.

— Клянусь защищать жену свою ценой жизни своей, — словно издалека долетал звучный уверенный голос. Я эхом отозвалась:

— Клянусь любить мужа своего в горе и в радости.

— Клянусь доверять жене своей и не таить от неё дел своих, — размеренно продолжил Эррис. У меня начало складываться такое впечатление, что он хочет побыстрее закончить нудную церемонию и сплавить новообретённую супругу куда подальше. Ну, не могу его за это упрекать.

— Клянусь не замышлять зла против мужа своего и не покидать его в беде, как страшна бы она не была.