Я ровным шагом, поддерживая на лице нейтрально-вежливое выражение, спустилась по ступеням широкой лестницы, выстеленной в честь высоких гостей красным ковром. Отец ждал меня внизу. Степенно склонилась перед ним, заталкивая поглубже отчаянную мысль, что скорее всего, вижу его в последний раз. Он ответил чуть нервным кивком, я с горькой усмешкой заметила, как у него дёрнулся уголок рта. Теряет сноровку, так непозволительно для высшего двора! Среди политиков достаточно Видящих, которые мгновенно оценят твою слабость и не преминут воспользоваться моментом. Закон выживания.

— Они ждут вас снаружи, княжна, — промолвил отец. Я приняла его руку, ощущая себя жертвой, подводимой к алтарю, окроплённому кровью. С трудом удержалась от недостойного вздрагивания. Княжна всегда бесстрастна.

Мы вышли во двор. Небо — всегда безоблачно-чистое — сегодня было покрыто облаками. Не самый благоприятный знак. Как ни старалась, я всё же не смогла не обернуться, чтобы в последний раз взглянуть на каменные стены своего дома. Прощай…

Пятеро незнакомцев, все как один, в чёрных плащах с капюшонами, скрывавшими лица, дожидались, сидя на нетерпеливо бьющих копытами конях. Думаю, нет нужды указывать, какого цвета были лошади. Видимо, чёрный является для руави неким опознавательным знаком. Или одним из средств устрашения. Не сказать, что это не действовало. По крайней мере, на меня. Бррр… прямо нежить какая-то!

На лице — ни грама беспокойства. Оно всё глубоко внутри — дрессированное и покорное. Я с улыбкой подаю руку спешившемуся и склонившему голову в вежливом поклоне руави. Тот наконец-то откидывает капюшон, отвечая на мой беззаботный взгляд.