- В разговоре со мной по телефону вы упоминали о мистере и миссис Лоренс Чалмерс.

- Упоминал.

- Что у них стряслось?

- Я перейду к этому через пару минут, - сказал Тратвелл. - Но сначала я хочу вам объяснить, что Ларри и Айрин Чалмерс мои друзья. Наши дома на Пасифик #8209;стрит стоят напротив. Я рос с Ларри, наши родители тоже знали друг друга с давних пор. Как юрист я бесконечно обязан отцу Ларри - он был судьей. Моя покойная жена очень дружила с матерью Ларри.

В тоне Тратвелла я уловил какую #8209;то непонятную гордость. Левой рукой он пригладил волосы на виске так бережно, словно прикасался к сокровищу, полученному в наследство. Взгляд и голос у него были вялыми: видно, он жил только прошлым.

- А рассказываю я вам все это к тому, чтоб вы знали - Чалмерсы не обычные клиенты. У меня к ним особое отношение. И я хочу, чтобы вы обращались с ними как можно деликатнее.

Светские обязательства тяжелым бременем наваливались на мои плечи, и мне захотелось сбросить одно #8209;другое.

- Как с предметами старины?

- Примерно так, хотя они вовсе не старые. Я отношусь к Чалмерсам, как к произведениям искусства; правда, их роднит лишь одно - они также имеют право не приносить пользу. - Тратвелл умолк, но тут же, словно вдруг его осенило, заговорил снова: - Дело в том, что Ларри после войны так ничего и не достиг. Конечно, он сколотил большое состояние, но деньги ему, можно сказать, сами в руки плыли. Мать оставила ему большое наследство, она, как оказалось, откладывала на черный день, потом Ларри удачно играл на бирже и нажил миллионы.