На минуту женщина замолкла - и тут же на меня нахлынули окрестные шумы: в подлеске копошилась овсянка, чирикал щурок. Потом она заговорила снова, на этот раз более спокойно и серьезно: - Мне очень жаль, Джордж, правда, жаль, но тебе лучше поставить тут точку. Все, что ты говоришь, я уже знаю наизусть, так что не трать зря времени.

- Раньше ты всегда возвращалась, - сказал он с надеждой в голосе.

- На этот раз я не вернусь.

- Вернешься, Джин, - поднял он голос.

Надежда оборачивалась угрозой. Я поспешил обогнуть коттедж.

- Не смей ко мне прикасаться, - сказала она.

- Я имею полное право. Ты моя жена.

Все, что он говорил и делал, было ошибкой, кому как не мне это знать: ведь я в свое время совершал те же ошибки. Женщина негромко взвизгнула. Похоже, это была репетиция, в следующий раз она завизжит погромче.

Я завернул за угол - тропинка привела меня во внутренний дворик. Мужчина, сжав женщину в объятиях, целовал ее белокурые волосы. Женщина отворачивалась. Лицо ее было обращено ко мне, глаза смотрели холодно, словно от поцелуев мужа у нее кровь стыла в жилах.

- Прекрати, Джордж. Мы не одни.

Он отпустил ее и попятился, лицо у него побагровело, в глазах стояли слезы. Крупный, средних лет мужчина смотрел на меня так сконфуженно, словно не я сюда вторгнулся, а он.

- Моя жена, - сказал он, скорее оправдываясь, чем представляя нас.

- Почему она кричала?

- Все в порядке, - сказала женщина. - Он мне ничего плохого не сделал. А теперь, Джордж, тебе лучше уйти подобру #8209;поздорову.

- Мне надо с тобой поговорить, - и он протянул к ней ширококостную красную ручищу. Жест этот, трогательный и грозный одновременно, чем #8209;то напомнил мне чудовище Франкенштейна

- Ты только опять заведешься.

- Но я имею право себя защищать. Ты не можешь прогнать меня, не дав мне слова. Я не преступник - не то, что твой отец. Однако и преступнику суд дает возможность высказаться. Ты должна выслушать меня. - Он все больше распалялся и в любую минуту мог окончательно потерять власть над собой.