В комнату тихо вошел мужчина в штатском. Сержанты вскочили. Он кивком разрешил им сесть. У мужчины были стриженные ежиком седые волосы, перебитый, весь в шрамах нос и жесткие проницательные глаза. Провалившийся рот - свидетельство жизни, проведенной в подозрительности и недоверчивости, - все время двигался, словно что #8209;то жуя.

- Я - Лэкленд, капитан сыскной полиции, - сказал он, садясь за стол напротив меня. - Мне сказали, что вы задали жару моим ребятам.

- А мне казалось, совсем наоборот.

Он внимательно оглядел мое лицо.

- По вашему виду этого не скажешь.

- Я имею право вызвать адвоката.

- А мы имеем право рассчитывать на ваше сотрудничество. Попробуйте только заупрямиться - вмиг лишитесь лицензии.

- Очень кстати напомнили, верните #8209;ка мне мое удостоверение.

Вместо этого он вынул из внутреннего кармана плотный коричневый конверт и вскрыл его. Среди прочих бумаг там лежала фотография или обрывок фотографии. Лэкленд швырнул снимок через стол.

На снимке был изображен мужчина лет сорока, светловолосый, с намечавшейся плешью, наглыми глазами и перекошенным ртом. Он походил на поэта, который отказался от своего призвания ради более земных радостей. Снимок этот был вырезан из фотографии больших размеров, на которой мужчина стоял в группе других людей. По обе стороны от него виднелись девичьи платья, но сами девушки были отрезаны. По всей вероятности, Лэкленд показывал мне увеличенный снимок двадцатилетней давности.

- Вам знаком этот человек? - спросил капитан Лэкленд.

- Нет.

Его исполосованное шрамами лицо грозно надвинулось на меня: вот что случится с тобой, казалось, предостерегало оно.

- Вы в этом абсолютно уверены?

- Уверен. - Стоило ли упоминать о моей ничем не подкрепленной догадке, что эту фотографию Хэрроу получил от Джин Траск и что на фотографии изображен ее отец.