Миссис Чалмерс предложила мне сесть в обтянутое телячьей кожей старинное кресло рядом с бюро.

- Мебель тут выбивается из общего стиля, - сказала она, будто это имело какое #8209;то значение. - Но за этим бюро работал мой свекор, а кресло, на котором вы сейчас сидите, стояло у него в суде. Он был судьей.

- Мистер Тратвелл мне об этом говорил.

- Да, Джон Тратвелл его знал, а я нет. Свекор умер давным #8209;давно, когда Лоренс был еще ребенком. Но муж по #8209;прежнему боготворит отца.

- Мне бы очень хотелось познакомиться с вашим мужем. Он дома?

- К сожалению, нет. Поехал к доктору. Ограбление выбило его из колеи. Впрочем, - добавила она, - мне ни в коем случае не хотелось бы, чтобы вы с ним встречались.

- Он знает, что я здесь?

Она отошла к столу из мореного дуба - такие некогда украшали монастырские трапезные - и облокотилась на него. Покопавшись в серебряной шкатулке, миссис Чалмерс достала оттуда сигарету, прикурила от настольной зажигалки и задымила так яростно, что между нами легла голубая дымовая завеса.

- Лоренс считал, что не имеет смысла привлекать частных сыщиков. Но меня это не остановило.

- А почему ваш муж против этого возражал?

- Муж - человек замкнутый. Ну, а та шкатулка, которую украли… словом… его мать получила ее в подарок от поклонника. Предполагается, что мне об этом не известно, но тут они ошибаются. - Она криво усмехнулась. - А вдобавок ко всему прочему свекровь хранила в шкатулке его письма.

- Письма поклонника?

- Письма моего мужа. В войну Ларри написал ей кучу писем, и она складывала их во флорентийскую шкатулку. Письма тоже пропали, хотя сами по себе они никакой ценности не представляют, разве что для Ларри.