— В память о великой победе я принес вам подарок.

— Великой? — переспросила великанша. Ее слова источали сарказм.

— Великой не числом сраженных врагов, но первым успехом объединенных народов, — быстро пояснил Обальд.

Герти нахмурилась, давая понять, что называть их народы «объединенными» по меньшей несколько преждевременно, однако Обальд не смутился.

— Тактика оправдала себя, — продолжал Обальд, нимало не сконфузившись — он развернулся и подал Ульгрену знак. Орк, что превосходил родителя ростом, но не столь плотный в теле, шагнул вперед и снял со спины большой мешок, развернул поклажу и высыпал на пол жуткое содержимое.

По полу покатились головы пятерых дворфов, и среди них были головы братьев Стоккума и Боккума, а также Дуггана Мак-Клака.

Герти поморщилась и отвела взгляд.

— Не сказала бы, что это — подарки, — произнесла она.

— Знаки победы, — поправился Обальд, впервые за всю аудиенцию утратив присутствие духа.

— Я мало заинтересована в том, чтобы размещать на стенах головы низших рас, — заметила Герти. — Предпочитаю красивые предметы, вряд ли такими можно считать дворфов.

Обальд мгновение смотрел на нее тяжелым взглядом, прекрасно осознавая, что последнее высказывание великанши, открытое и недвусмысленное, могло относиться также и на счет орков. Однако венценосный орк догадался подать сыну знак чтобы тот собрал и унес головы.

— Принеси мне голову Эмеруса Фелбаррского, голову Боевого Венца, — сказала Герти. — Вот достойная добыча!

Обальд прищурился, однако проглотил ответ вместе с обидой. Насмешка Герти была жестокой. Король Обальд Многострельный издавна правил бывшей Твердыней Фелбарр, пока не вернулся Эмерус Боевой Венец и не изгнал Обальда и весь его клан. Надолго запомнилась Обальду горькая утрата, ибо своею величайшею ошибкою он полагал то, что сражаясь тогда всем кланом против другого племени орков, позволил Боевому Венцу и дворфам отвоевать Фелбарр.