– У них спокойно. Однако что-то делают, – афганец перешел на английский, правда, ломаный и на удивление книжный. – Приблизительно тридцать. По периметру охрана. Машина. И военный вертолет... – он сплюнул, изображая оскорбленные чувства правоверного мусульманина. – И еще один большой вертолет... транспортный.

– Что он перевозит?

– Один большой грузовик, – пожал плечами афганец. – А на нем маленький самолет. – Потом добавил: – С ними американец. Ты его знаешь.

Сообщение на какой-то миг озадачило Хайда, потом ослабленное внимание снова обратилось к сидевшему перед ним на корточках человеку. Как и большинство обитателей Панджшера, Hyp был таджиком. Как и мусульмане по эту сторону советской границы. После гибели Масуда его люди держались американцев, даже англичан, потому что были обязаны им оружием. Слава Масуда как командира моджахедов гарантировала поступление "Стингеров", "Блоунайнов" и орудий. Афганские таджики искали повода перенести войну с русскими на территорию Советского Союза. Такие, как Hyp, уже считали за обиду служить людям вроде Хайда. Они хотели вновь воевать с русскими, а не следить за ними. Как только у них появится новый Масуд, их помощь кончится, когда Хайда уже не будет в живых. Он знал это, причем вполне определенно. Hyp тоже. Он уже был отмечен знаком смерти. Роковая ошибка поджидала его за каждым поворотом козьей тропы, но его это уже мало волновало.

– Что за маленький самолет? – спросил он, понимая, что это должно его касаться. Грузовик с самолетом на борту? Американец, который должен быть ему знаком? Он со стоном вздохнул, встряхнул головой, взъерошил волосы, потер запавшие щеки: – Что за американец? – переспросил, стараясь сосредоточиться.

– Он был в Панджшере... и в Пешаваре. Он давал ракеты. Забыл, как его зовут.

– ЦРУ? – Hyp в ответ кивнул. – С русскими? Вранье собачье.

Hyp пожал плечами и подергал короткую бородку. От него воняло немытым телом и грязной одеждой. В глазах сверкнула обида, он лишь негромко повторил: