Засветилось и на Уайтхолле. Да, Уайтхолл – это для него. Кто-то втискивал ему в руку стакан с искрящимся от содовой виски. За исключением секретаря кабинета, Обри как председатель Объединенного комитета по разведке был самым могущественным лицом и этой компании. Даже Оррелл понял это и поспешил пойти на мировую. И все же Хайд... он поднял стакан, как бы приветствуя присутствующих, и пригубил виски. И снова в памяти возник скрипучий австралийский говор Роз. Виски неприятно обожгло рот и вызвало спазмы в желудке. К тому же заныла рука, напомнив о других вещах, пережитых недавно опасностях, придавая происходящему иную окраску. Хайда... нет в живых. Взгляд Шелли не оставлял никаких сомнений.

– Все в порядке, Кеннет? – проговорил Лонгмид, вцепившись в локоть и увлекая на середину комнаты в центр внимания.

– Что? – отрывисто переспросил Обри. Словно назойливая пластинка в голове, отвлекая внимание, звучали злые упреки Роз. – Ах да, Джеффри, я немного растерялся от всего этого, – очнувшись, произнес он с обезоруживающей улыбкой и последовал за Лонгмидом.

Он обменялся рукопожатием с Орреллом, державшимся почтительно, но не теряя важного вида. Потом последовал короткий разговор с личным парламентским секретарем премьер-министра, на юном высокомерном лице которого было написано, что новое назначение Обри носит всего лишь испытательный характер и, возможно, представляет печальную необходимость. Несомненно, по этой причине премьер-министр не приняла его лично. В последний момент она возложила это дело на плечи секретаря по иностранным делам. Очевидно, ее пуританские привычки, незыблемые моральные устои позволили сохранить но отношению к нему каплю недоверия.

– Джайлз! – горячо приветствовал он Джайлза Пайотта.

– Здорово, старина! – отозвался Пайотт с увлажнившимися от неподдельной радости глазами. Обри, отвечая на бесчисленные рукопожатия, оглядел высокую прямую фигуру. Настоящий друг... упрямый, не слишком одаренный воображением, но он всегда питал к нему огромное чувство благодарности.