Члены организации ворчали, вспоминая о тех славных временах, когда характер работы был несколько иным, некоторые даже заверяли жен и любовниц, что завтра же положат на стол заявление об уходе; с коллегами, впрочем, обидами не делились. Удивлялись несправедливости: за работу, во много раз более трудную и хлопотную, чем прежние занятия под началом Папы Зануды, секураторам положено жалование прямо-таки нищенское, ни в какое сравнение не идут прежние их доходы. Странно, ох как нелепо и странно устроен мир!

И тем не менее время шло, а организация работала превосходно: к пятнадцатому декабря все та же цифра - 986 - красовалась на небольшом экранчике теперь уже Живоглотова кабинета. Она же красовалась на огромных транспарантах, развешанных по всему городу, и сопровождалась призывом "Горожанин, не преступи!". Скептики - ибо скептики есть везде - были посрамлены, ни один их прогноз не сбылся. Уточним: не сбывался. До восемнадцати часов сорока трех минут пятнадцатого числа. Живоглот в это время заканчивал очередной мозговой штурм.

- Думайте, ребятки! - воспаленно кричал он на своих подчиненных, пытаясь передать им хотя бы частичку своего творческого начала. Пошевелите мозгами, проявите инициативу. Повторяю вопрос: что вы будете делать, если на ваших глазах группа мерзких насильников и убийц...

- Уж сразу и мерзких... - пробурчал кто-то.

- Не перебивай, если не хочешь на сковородку!.. И мерзких убийц! Пытается изнасиловать молоденькую девочку? Думайте, думайте! Малышку... худенькую такую... она плачет... она взывает о помощи... ей страшно, глаза Живоглота базедово светились. - Крошка этакая... вся в бантиках... симпатюшечка... трусики беленькие... Отвечайте, что вы будете делать? Вот, например, ты... как тебя... майор Пробка, скажи, как поступишь?