- Но это же шло как кинапинг! Вы же насильно их увозили!

- Так они сами-то, по доброй-то воле, и не хотели! - взвился наконец Папа Зануда, человек исключительно добрый и терпеливый, но всего-навсего человек. - Я тебе деньги плачу, гадина?! (Еще как платим, Папа, он у нас за двух министров получает.) Я тебе деньги за что плачу, брат? За то, чтобы ты вот так вилял, вот так увиливал от прямого ответа? (Это такой уж он человек, Папа. Не человек - грязь.) - Папа Зануда аж дрожал от благородного негодования. - Я тебе деньги плачу, чтобы у меня руки были развязаны, а ты кислород мне перекрываешь - за мои же деньги! Гибель мою планируешь, сволочь, не предупреждаешь заранее, да еще войной с Эферемом, этим сосудом слизи, мрази, злобы и гадости, попрекаешь! Да хоть десять войн! Ты мне свободу действий обеспечь за мои деньги! (Ха, чего захотел! Наивный человек, хоть и светлая голова. От такого-то подлеца - и свободу действий! Да он спит и видит...) Ты мне ее обеспечил?

- Эм! - жалобно произнес вконец сраженный шеф-секуратор. - Мм-ма... В-в-вооо. Кхм!

-Что?

- Н-н-нээ... Пх... П-ап-апа... Да что ж? Кхм!

- Что ты там такое? Ты прямо мне говори!

- Я говорю... Что ж от меня зависит? - прорвалось наконец у бедняги. Моя бы воля, я бы всех этих тяжких и вовсе не возбуждал. Так ведь попробуй не возбуди - она, машина эта проклятая, все контролирует, каждый шаг. Иной раз... От нее-то не откупишься ведь деньгами.

- От всего откупиться можно, брат. От всего. (Не слушай его, Папа виляет!) И от машины можно откупиться, если подумать. Если понять, что ей нужно. Не моя забота. Я тебе деньги плачу - значит, обеспечь. (А он не обеспечил!) А ты не обеспечил. И не предупредил даже. Ты меня обманул (золотые слова, ох в самую точку!), ты моего доверия, брат, вовсе не оправдал. И я вынужден, брат... слышишь, вынужден...