Мир и спокойствие. Мертвое спокойствие - предвещали скептики.

Спокойствие яркой и наполненной жизни - возражали им оптимисты.

А плата? - Какая плата? - Такая. Всеобщий контроль за всеми нашими действиями. Вот вы, лично вы хотите, чтобы за каждым вашим шагом следили? Так ведь за всеми будут следить. - Нет, но вот лично вы... - Я не хочу, но я на это пойду. Это не слишком большая плата. Да и было уже такое. Да и верили раньше, что бог все видит, все знает и в назначенный день все припомнит. Ничего страшного. Жили. - Ага! Значит, вы сами себе создаете нового бога, реально существующего, всемогущего и всевидящего, а распоряжаться всей его мощью предоставляете неизвестно кому - тем, которые всплывут на поверхность. - На поверхность вспльшают те, в ком испытывает нужду эпоха. Всплывают и великие люди. - Так вы рассчитываете на это, наивный вы человек?

Наивные, наивные оба, до чего же наивными и мы, и наши рассуждения были - стыдно просто. Стыдно и сладостно вспоминать.

Безаварийное движение на дорогах, предупреждение всех несчастных случаев, наконец, точный выбор дороги, какой должно пойти развитие общества. Стопроцентная выживаемость, победа над всеми болезнями... кто знает, может быть, и бессмертие даже, хотя, конечно, с бессмертием... О боже, боже всемогущий наш электронный, какие ошеломляющие перспективы! И сейчас, когда уже все более или менее ясно, и сейчас многие живут этим. До сих пор не перебродила закваска той странной переходной эпохи, когда все казалось возможным - и сейчас надежды, надежды, побивающие любой скепсис.

Ни человек, ни машина по-настоящему еще предвидеть не научились.

Что мы видим сейчас; а? Нет, ну что мы видим сейчас? Но разве жалеем мы, разве жалеем? Горести наши, радости - все осталось при нас, люди!

Все вокруг спорили, мечтали, философствовали беспрестанно, а те, подпольные, злобно ворчали, многообещающе усмехались и всякие козни строили, предпринимали любые шаги против Контроля - вплоть до массового запугивания и террора.