Теперь осталось лишь запереть чемодан и сунуть кипу бумаг со стола в чемоданчик поменьше-- там у меня хранятся все необходимые для расследования причиндалы: фотоаппарат, куча пленок, записная книжка, увеличительное стекло, вспышка и новые батарейки, магнитофон, кассеты, калькулятор и компас. Затем снова вниз по лестнице, влить в себя еще чашечку кофе и оттащить шмутки в гараж, благо дверь в него предусмотрительно оставлена незапертой. Локтем нажать на дверную ручку, ногой захлопнуть дверь, швырнуть чемоданы в открытый багажник, запрыгнуть в машину, подать назад, нажать на кнопку пневмоподъемника ворот и, оглянувшись, убедиться, что они закрылись как положено.
Если не считать выбора одежды, все это проделывается автоматически. Думать я начал только тогда, когда оказался на Коннектикут-авеню и устремился к югу. Окна и двери в доме задраены-- так я живу постоянно. Собаки, слава Богу, у меня нет. Ну и, будем надеяться, мой сосед, Сэм Горовиц, присмотрит за домом, как только прочтет в завтрашней "Пост" об аварии.
В общем, что ни говори, а я уже неплохо приспособился к холостяцкому образу жизни.
Я живу в Кенсингтоне, штат Мэриленд. Дом для меня одного великоват, отапливать его накладно, и все же мне неохота оттуда съезжать. Можно было бы, конечно, перебраться в город, но я терпеть не могу жить в квартирах.
К Национальному аэропорту я поехал по кольцевой. Ночью Коннектикут-авеню почти пустынна, но светофоры не дают как следует разогнаться. Вы, наверное, думаете, что командир оперативного отряда Национального комитета по безопасности перевозок, направляясь к месту самой крупной в мире авиакатастрофы, мог бы водрузить на крышу автомобиля красную мигалку и мчаться, не глядя на перекрестки? Жаль, но полиция округа Колумбия придерживается иного мнения.