- Здесь тебя никто беспокоить не будет. Отдыхай. Вечером заскочу за деньгами, а утром передам. Ужин закажи в номер. Помимаю. Вот, возьми. Не кривись. Не подаю. Из полученных вычту. Часам к десяти заеду.

Вечер Максим провёл за телевизором, жадно высматривая новости по всем каналам. Увы, полезного для себя он ничего не узнал, и, прогнав со зла тараканов в другие номера (тоже мне гостиница краевого уровня), завалился спать.

Визажист Владимира Ивановича оказался довольно пожилым парикмахером с явно семитскими чертами. Всплеснув руками при виде привезенного к нему страшилища, он поинтересовался: «Где же это Вас так угораздило, молодой человек?», затем засуетился, поворачивая кресло и укутывая Максима в традиционную белую простыню.

- Куда молодому человеку? - поинтересовался визажист. Услышав, что на юбилей к «самому» протянул многозначительно: «О-о-о!». Несколько разочарованно вздохнул, узнав, в качестве кого.

- Хотя, это даже к лучшему. Мы из Вас сделаем этакого поэтичного служителя муз. Легче будет снивелировать ваши эээ неприятности.

Вскоре на голове красовался каштановый парик, длинные волосы которого скрывали и лоб и уши. Затем была наклеена бородка и усы. Последними мастер прикрепил брови и ресницы.

- Ну вот, молодой человек, что-то и вырисовывается. Теперь - последние штрихи, - сообщил визажист, берясь за какие-то мази и кремы.

Максим с удивлением смотрел на своё очередное преображение. Действительно, служитель муз в классическом понимании этого образа. Для юноши, привыкшего к мелькавшим в последнее время вокруг него обстриженным быкам или их хозяевам, волос было многовато. Но, слава Богу, хоть не под Чайковского или Мусоргского.

- А очки лучше вот такие - надел мастер на уже зашпаклёванный нос клиента солидные очки с дымчатыми стёклами. - В таком виде, молодой человек, Вы смогли бы играть даже в Большом! Желаю успеха.