Вся троица продолжала таращиться так, словно у меня рог на носу вырос.

– Что такое?

– Ты изменился, – сказал дядюшка Дой.

– Дерьмо! Так оно и есть, пропади все пропадом! Я потерял жену, которая значила для меня больше, чем… – Меня захлестнула ярость. Я повернулся к двери.

Бесполезно. Копченый находился в фургоне, направлявшемся на юг.

Они по-прежнему не сводили с меня глаз.

Это повторялось всякий раз, при каждом моем возвращении из отлучки, о которой Тай Дэй не был поставлен в известность. Они не любили терять меня из виду.

От этого избыточного внимания, так же, как и от их пристальных взглядов, мне частенько становилось не по себе. Похоже, Костоправ при виде любого из нюень бао испытывал похожие чувства.

Уйдя из жизни, Сари оставила пустоту не только в моем сердце. Потеряв ее, эта странная компания словно бы лишилась души.

– Хочешь пройти Тропою Меча? – спросил дядюшка Дой.

Тропа Меча представляла собой ритуальный комплекс упражнений, имитирующий бой с невидимым противником с помощью длинного двуручного меча. Это действо позволяло обрести спокойствие, отрешенность и забвение почти так же, как и «блуждание с духом». Правда, мне до сих пор с трудом удавалось входить в необходимое состояние транса, хотя дядюшка Дой учил меня этому с того дня, когда я вошел в семью.

– Не сейчас. И не сегодня вечером. Я слишком устал. У меня каждый мускул ноет.

Сказав это, я вновь почувствовал, как мне недостает Сари. Зеленоглазая чаровница была непревзойденной мастерицей массажа и как никто другой умела снимать накопившиеся за день усталость и напряжение. Говорили мы на нюень бао, которым я владел вполне сносно. Однако, когда подошла очередь матушки Готы, она нарочито затарахтела на своем отвратительном таглиосском. Ей почему-то казалось, будто выговор у нее как у коренной таглиоски, и переубедить ее было свыше человеческих сил.

– Ты чем занимаешься? – спросила она. – Почему прячешься от своих?