Закрыв машину и пройдя через бетонную площадку, я преодолел пять ступенек крыльца. Остановившись перед дверью, я поставил чемоданчик у ног и стал искать ключ. Нашел его и тут же уронил. Прикрепленная к двери карточка с выцветшим адресом затрепетала на ветру, когда я поднял ключ и вставил его в скважину. Прежде чем толкнуть дверь, почему-то помедлил, тщетно заглядывая в освинцованное стекло, расположенное в верхней ее части. Никаких звуков и никакого движения не последовало.

Я не нервничал и не испытывал никаких дурных предчувствий, поскольку не находил для этого веских причин. И думаю, что мои первоначальные колебания были вызваны обычной осмотрительностью Пустые дома всегда заставляют меня поступать подобным образом. Дверь распахнулась, я поднял чемоданчик и зашел внутрь, прикрыв ее за собой.

Ослепительные солнечные лучи проникали сквозь освинцованное стекло и окна по обеим сторонам прихожей, от чего моя собственная тень отчетливо вырисовывалась на полу. Всего в нескольких футах от меня начиналась широкая лестница, исчезавшая где-то в верхней части дома. Остановив взгляд на последней ступени лестничного марша, я увидел, что с выступа второго этажа свисает пара ног.

Один башмак — мужской — свалился и лежал на ступеньках посредине лестничного марша; было видно, что носок протерт на пятке, и сквозь дырявую ткань просвечивала розовая кожа. Стена возле ног была поцарапанной и грязной, будто этот неподвижный сейчас человек в свои последние минуты жизни в предсмертных судорогах хватался за нее как за последнее прибежище. Помню, как я уронил чемоданчик и медленно пошел вперед, не собираясь подниматься на лестницу, но испытывая странное желание увидеть труп целиком.