- Тьфу! - фыркнул Салтимбанко, поджав толстые губы на круглом как дыня лице. - Тьфу! - Разговаривая с самим собой, он бормотал: - Великий могучий богатый Прост-Каменец, вожделенный карбункул моей матери. Три холодных дождливых несчастных мня сидения у знаменитых Драконовых ворот - и ни шекеля. Ни одного мелкого прозеленевшего насквозь медяка не бросили этой смиренной, готовой помочь душе. Что это за странный город? Здесь никакой прибыли, разве что плевки и дерьмо мерять в шекелях и талантах. О Салтимбанко, мой самый близкий и мягкотелый, друг из друзей моего сердца, пришло время странствовать, поискать большое зеленое пастбище на другой стороне горизонта, Может быть, есть более суеверный мир, где люди верят в богов и духов и в силы великого некроманта. Сам-друг, следовало бы отправиться в легендарное королевство Ива Сколовды.

- Оу-у! - отвечал сам себе жуликоватый чародей, тряся животом. - Так далеко! По всяком здравом рассуждении эта дородность не способна идти так далеко! Большой и хорошо упитанный вечный студент философии может исчахнуть от перенапряжения, еще даже не отшагав изнурительную двадцатую милю!

Видя, что ленивая натура потребует убеждений, его авантюристская сторона представил свой наиболее важный - и наименее правдивый - аргумент:

- И, тучный, какое ужасное будущее состоится, буде карга-жена сам-друга обнаружит, что ее непокорный супруг вернулся в неблагодарный Прост-Каменец? Произойдет кровавейшее убийство прямо в сердце этих вшивых улиц. - Он выдержал паузу, Давая время на размышление. Из-под ресниц Салтимбанко проверял реакцию наблюдавших за ним пацанов. Они замолкли, впечатленные его словами. Они созрели. - И более того, - объявил он сам себе. - Если человек с нежными ногами, это еще не значит, что сам-друг должен прошагать много миль долгого пути до Ива Сколовды. Разве мы не можем с нашими многими талантами и при поддержке верной нам шайки молодежи случайно умыкнуть какой-нибудь богатый транспорт?