- Сам-друг, - сказал он, - должен позаимствовать пустой ящик.

- Ящик? - переспросил заинтригованный фермер.

- Да, ящик, в качестве кафедры. - Он произнес это с невозмутимым видом, но достаточно напористо, чтобы убедить человека, что его не вовлекают в чистейшее безумие. Крестьянин ухмыльнулся. Салтимбанко улыбнулся в ответ, мысленно поздравляя себя.

- Этот подойдет?

Салтимбанко посмотрел на пустую полевую подвеску для семян.

- Этот хорош, но коротковат. А еще не найдется?

- Если ты их вернешь.

- Сам-друг, даю самое святое ручательство.

В конце площади возвышалась невысокая гора булыжников, остатки развалившегося здания. Там Салтимбанко возвел шаткое сооружение из своих ящиков, взгромоздился на них и заревел:

- Кайтесь! Грешники, конец света, великий Судный день надвигается на вас! Кайтесь! Слушайте, воспринимайте правду, которая ведет к прощению и вечной жизни!

Люди, стоявшие поблизости, повернулись к нему. Внезапно испугавшись, он почувствовал, как заколотилось сердце, но заставил себя продолжать:

- Идет Судный день. Мир накануне пожирающего огня! О грешники, возопите к любви, предлагаемой вам самой Святой Непорочной Гудрун, Земной Матерью, Пречистой, которая спасет вас ради любви! "Дайте мне любовь, - сказала она, а я верну ее вечной жизнью". - Он продолжал, сопровождая громадным количеством вздора, предписания правоверной Гудрун для возлюбивших ее, коль скоро они добьются ее милости и пребудут с ней в ее покое, именуемом вечностью. Он усилил нажим описанием ужасных мучений ожидающих тех, кто не получит любви Гудрун. Речи мелькали выражения его приемного отца типа "Полюби меня или хоть кого-нибудь", "зачем ты так ранишь меня" и "ты - жестокое маленькое дитя".

Действительно, когда-то в Малых Королевствах, особенно в Кавелине, был распространен культ Гудрун, но он исчез несколько столетий назад.