Мой гнев будет жечь, и я убью вас мечом,

И жены ваши станут вдовами,

А дети останутся без отцов.

Послание было подписано невыразительным знаком овала и не вызвало никакого интереса.

Было некоторое ворчание по поводу наглости пославшего, но никакого страха. Посланец не сказал, откуда он прибыл.

Годом позже другой юноша, с загнанным видом и скачущий так, словно его нес дьявол, передал следующее послание:

Королю и чародеям Ильказара,

Которые ложно судили женщину

по имени Смирена:

Они посеяли ветер и пожнут бурю.

Это послание было подписано нулем и стилизованной маской смерти. Оно вызвало больше раздумий, чем предшествующее, поскольку посланец признал, что явился из Шинсана. Изучили архивы, подняли дело Смирены. Оказалось, что сын не разделил ее участи. Появились некоторое опасение и разговоры о древнем пророчестве.

Но ничего не произошло, и вскорости все опять было забыто - до тех пор, пока через год не появился третий посланник. А затем другие, год за годом, пока наконец король и чародеи поверили в Угрозу. Они нанимали убийц (потому что даже МОЩЬ чародеев Ильказара не может пробить некромантический щит Шинсана), но наемники ушли на сторону. Нет дураков идти в Империю Зла.

Богатые не преуспеют в день гнева.

Под двенадцатым посланием стояла дюжина знаков-подписей, и каждый из них был обещанием. Король и чародеи пытались убедить друг друга, что в состоянии справиться с угрозой.

На тринадцатый год молодой человек с таким же загнанным взглядом, как у его предшественников, покинул Шинсан. Он пересек Предсенную Степь и сделал передышку в Некремносе на реке Рее. В городе и на востоке Степи он обнаружил легионы Ильказара. За время его отсутствия империя разрослась. Некремнос был протекторатом. Протекторат являлся альтернативой кровавой бессмысленной войне. Ильказар, сочетая свое магическое и военное превосходство, действовал непреодолимо.