Мортон сильно боялся, что должность Брэя, а может быть, и его собственная не достаточно высоки, чтобы спасти их от такой судьбы. Эти мысли совсем не приводили полковника в восторг.

Вдруг он не только снова заметил уличное движение, но и узнал место, где они с Брэем находились.

— Музей вон там, чуть подальше, — сказал Мортон. — Вы можете высадить меня там. Дальше я пойду пешком.

Пока машина под управлением Брэя осторожно двигалась вперед, полковник заговорил снова:

— Прежде всего, не рассказывайте никому о вашем состоянии, по крайней мере, до того, как мы снова побеседуем о нем. И не ходите к психиатру.

Брэй молча кивнул, не отрывая взгляда от дороги. Лишь через минуту или две, остановившись перед музеем, он осмелился спросить, и в его голосе чувствовалась тревога:

— Полковник, вы вполне уверены, что можете идти на встречу с этой девшей совершенно один? Эти диамондианцы — банда отпетых убийц.

— Мы — их последняя надежда, — успокоил его Мортон. — Убедить нас остаться — их единственный козырь. Каждому понятно, что невозможно создать воздушный мост такого масштаба, чтобы вывезти с планеты полмиллиарда жителей. Так что диамондианцам во всех отношениях невыгодно раздражать нас.

Его ответ, похоже, не убедил Брэя.

— Могу я осмелиться спросить вас, полковник, чего вы надеетесь добиться прямыми переговорами с кликой этого генерала Феррариса?

— Хорошо…

Вдруг Мортон замолчал: ему внезапно пришла в голову тревожная мысль. Полковник вспомнил, что не получил четких указаний от Поля Лорана, председателя Комиссии по Переговорам. Лоран лишь сказал ему: «Чарлз, в сущности, мы ничего не можем сделать. Наша комиссия носит громкое имя, которое ничего не значит. Мы здесь не ради переговоров, а ради того, чтобы вывести с этой планеты войска Земной Федерации, и должны направить все усилия именно на это независимо от того, будут с нами вести переговоры или нет. И все-таки действуйте так, словно наша цель действительно переговоры. Так мы, может быть, сумеем решить нашу задачу».