Головы не повернуть. Она яростно дергалась под столбом ограждения, пытаясь вырваться, в уверенности, что ее держит живая рука. Но пальцы нащупали только проволоку ограды. Вот оно что! На бегу длинные пряди сбились в колтун и петлей зацепились за столбик.

Мысли неслись вскачь. “Отцепись. Надо бежать. Поезд – последний шанс”.

Проволока ограждения содрогнулась, как живая. Она повернула голову вправо.

Столбы валились как кегли. Балки ограждения под сокрушающей тяжестью уходили в землю.

Сколько столбиков осталось до нее? Она насчитала десять, и десятый сломался у нее на глазах. Снова представилась чудовищная газонокосилка: она неумолимо накатывалась вдоль ограды, срезая столб за столбом.

Девятый.

Сбит.

Смутная мысль: “еще восемь столбов от меня до Губителя”.

Восьмой.

Разлетелся в щепки. “Интересно, как это будет?”

Перед глазами встала яркая картина ее последнего мига:

наваливается невыносимая тяжесть, корчи агонии, треск костей...

Она почувствовала, как под падающей с небес скалой лопается кожа, рвутся сухожилия и ломаются ребра: щелк... щелк... щелк...

Ниже... ниже...

Грудная клетка разваливается, открыв небу трепещущее сердце... Крик рвется из горла, выталкивая осколки зубов...

Еще ниже...

Из расколотых костей сочится костный мозг... И сердце лопается, как помидор под каблуком!

Она уже видела себя в грязи, раздавленной в лепешку, как мышь на дороге.

“Тут тебе и конец, Розмари Сноу”.

– Нет!

Крак!

Седьмой столбик. Как не бывало.

Крак!

Шестой.

– Волосы! Я не могу!

Гудок локомотива. Стук колес все быстрей. Еще минута – и все.

Пригнувшись, она рванулась, вырывая волосы с корнем. Голову обожгло огнем, волосы затрещали, но несколько прядей еще держались.