Друзья мои, наши рати бессчетны! И зарвавшийся враг уже в сии секунды это чует! Вместе с ратями нашими неисчислимыми на бой с подлым предателем Мезенцио да подымутся и крестьяне, и рабочий люд! Дабы сразить врага насмерть, понадобятся все силы Ункерланта! И победа будет за нами. Вперед! В бой! За Ункерлант!»

И образ конунга Свеммеля как-то враз растаял и поблек. На секунду кристалл вновь вспыхнул светом, а затем превратился в обычный стеклянный шар.

– Великая речь! – дрожащим голосом возгласил Ваддо. – Конунг назвал нас своими друзьями!

– Да, сильно было сказано, – угрюмо согласился Гаривальд. – Воодушевляюще.

– Уж он постарался, – буркнул Дагульф, не особо почитавший конунга.

Как, впрочем, и Гаривальд. Да и, насколько он знал, как и любой в этой деревне, за исключением разве что старосты. Может, поэтому он и сказал:

– Я могу бояться Свеммеля больше, чем любить его, но, бьюсь об заклад, рыжики тоже очень скоро начнут его бояться.

– Сейчас королевству нужен он и никто другой, – согласилась Аннора.

– Мы все пойдем в бой! – заявил Ваддо с горячностью, странной в устах хромого инвалида. – Да, мы все пойдем в бой! И мы их одолеем!

– Как мы одолели их в прошлый раз! И мы напишем об этом песни! – подхватила Аннора, игриво подмигнув мужу.

Но в голове Гаривальда не было ни строчки. Он быстро начал жонглировать в уме словами, выстраивая размер, строфы, прикидывая рифмы. Но что-то не складывалось. Не вытанцовывалось.

– Для песни пока мало. Еще слова нужны, – хмуро буркнул он.

– Да ужель тебя надо учить! – всплеснул руками Ваддо. – Ты пиши о том, как наши доблестные воины и драколетчики прогнали врага! Причем задолго до того, как он смог добраться до Зоссена! – В его устремленном на запад взгляде была твердая уверенность и слабая надежда.