Гараня с помощью блондинки немного успокоил Крошу и напоил водой. Правда, большая часть жидкости пролилась мимо рта, который будто заклинило, – челюстные мышцы закаменели и не хотели работать, – но все же девушка сделала несколько глотков.

Затем Крошу снова уложили на песок, заботливо подмостив под голову охапку листьев и пиджак Гарани. Кроша дышала неровно и была в забытьи. Она никого не узнавала, ее тело время от времени сотрясала крупная дрожь, но биться в конвульсиях Кроша все же перестала.

Гараня сам едва держался на ногах. Физические усилия – пусть и кратковременные – и полуголодное существование в течение двух суток вымотали его убитый алкоголем организм до крайности. Чтобы не искушать остальных отшельников, он отошел подальше и с жадностью присосался к бутылке.

Ему хотелось выпить ее до дна, чтобы, как прежде, забыться пьяным сном и ни о чем не думать. Но в нем уже проклюнулся здравый рассудок, заставивший вялые, никчемные мысли стряхнуть скорлупу, в которую они были заключены давным-давно, и заработать почти как должно.

Гараня решил растягивать удовольствие как можно дольше. О том, что будет потом, он старался не думать. Будущее казалось ему мрачным и неопределенным. С некоторым запозданием он проникся к наркоманке большим сочувствием. Гараня с содроганием в душе думал о том, каково придется ему, когда бутылка покажет дно…

– А где этот?.. – раздался позади девичий голос.

Гараня от неожиданности вздрогнул и поторопился навинтить пробку на горлышко бутылки. Он обернулся и увидел блондинку, которая улыбалась ему немного фривольно, но с приязнью.

– Кто – этот? – недовольно спросил Гараня.

Его недовольство проистекало от смущения. Девушка была очень даже симпатична и молода. Такие всегда нравились Гаране. Но попадались ему в основном – даже в юные годы – топорно сработанные бой-бабы (что называется, ни кожи ни рожи), которые пытались им командовать.