И снова посмотрел на отражение Мак-Кована. «Что ж тут не то?» И чем дольше он стоял, тем сильнее наполняло его неодолимое чувство тревоги.

Снова накатила тошнота, он закрыл глаза. Надо просто извиниться - и домой, а с Малки это дело потом выяснить.

- Откровенно говоря, ты сейчас в плохой форме, судя по виду. Вряд ли тебе есть польза от лечения Харденбрука.

Кендрик медленно повернулся, внимательно посмотрел ему в лицо. Перед глазами засверкали яркие точки, за ними поднялась новая волна дезориентации, а с ней вдруг явилось понимание - внезапно ожившая память, будто это воспоминание заперли в темном чулане разума, и только сейчас оно вернулось - с тонкостью и изяществом пьяного удара кулаком.

Кендрик покачнулся, теряя равновесие, и Мак-Кован шагнул вперед, словно хотел помочь. Кендрик попятился, уперся спиной в умывальник, выставил вперед останавливающую ладонь.

- То есть ты хочешь сказать, что все с тобой в порядке, - сказал Мак-Кован.

- Что-то со мной происходит…

Началось, значит. Он наконец-то теряет рассудок. Все мысли насчет поиска средства против того, что у него внутри, показались вдруг дурацкими, смехотворными. И как же он мог так долго сам себя обманывать?

- Ты мне все-таки скажи, что с тобой такое, - настаивал собеседник.

«Мертвец, мертвец», - завертелось мантрой у Кендрика в мозгу.

Питер Мак-Кован, глядящий пустыми глазами в темный потолок склада, будто этот взгляд может пробить все слои Лабиринта и выйти к далекому солнцу…

Мак-Кован отодвинулся от двери, ведущей в бар, Кендрик метнулся мимо него, вцепился в ручку, повернул.

Знакомый шум бара стал чуть громче, Кендрик остановился у приоткрытой двери.

- Тебя здесь нет, - тихо сказал он, оборачиваясь проверить, не здесь ли все-таки покойник. Да, Мак-Кован все еще смотрел теми же спокойными глазами.

- Это было давно.