- Бумаги мне все равно нужны, - неразборчиво ответил Кендрик. - Потому я здесь.

Указанные «бумаги» превращали его в адвоката, который погиб в аду Лос-Анджелеса, и потому не сможет протестовать против такого присвоения его жизни.

- Не беспокойся, все уже сделано.

- Спасибо.

- Не за что.

Малки испытующе глянул на него. Кендрик допил виски, приятное тепло разлилось в желудке.

- Послушай, я все равно завтра иду к Харденбруку, так что нет разницы - сейчас или тогда.

- Хорошо, признаю свое поражение. Так… чей призрак ты видел?

Кендрик раздраженно хмыкнул:

- Малки, ничего я не видел. Я вообразил, будто что-то вижу.

Алкоголь ощутимо сглаживал острые края мысли. Тем не менее Кендрик чувствовал, что балансирует на грани серьезного приступа паники. Может быть, если рассказать о недавнем переживании, удастся посмотреть на него объективно, отстранить от себя.

- Мне померещилось, будто я разговариваю с человеком, погибшим когда-то в Лабиринте. Когда я обернулся, он стоял передо мной, вот как ты сейчас. - Кендрик вздрогнул. - Плохо, что это ощущалось очень реально.

Малки, будто до него вдруг дошло, зажал себе рот рукой.

- Черт, блин, ты извини тогда. Наверняка это было трудно.

- Это было давно, - ответил Кендрик, повторив слова призрака.

Иллюзии, приступы… что же это может быть, как не далекое предвестие неумолимо подступающей смерти?

Он закрыл глаза, и шум бара вдруг стал далеким, приглушенным. В этой искусственной тишине Кендрик прислушался к стуку собственного сердца.

И ничего не услышал.

Но открыл глаза - и вот он сидит, все еще дышит, думает, явно живой. Значит, еще одна галлюцинация - ему представляется, что он мертвый, гулкий, безмолвный внутри.

Но миновал миг, и снова мир навалился на него. Иллюзия там или что, а прав Малки: надо немедленно идти к Харденбруку.

Отчего же он не пошел? Отчего верит слову покойника, фантома?