— Тебе грустно? — незнакомый голос прозвучал совсем рядом и Ника едва не закричала, но всхлипывать перестала сразу.

— Не пугайся, сейчас будет светлее, — успокоил голос, и комната в самом деле осветилась мягким золотистым мерцанием зажженных свечей.

Ника сжалась, закусив губу: возле дивана присел на стул незнакомец. Серый вязанный свитер, узкие черные брюки — ничего необычного не было в этом его костюме, но сидел он как-то неловко, будто с чужого плеча. И глаза — темные, глубокие — поразили Нику.

— Кто вы? — не спросила, выдохнула она. — Что вам нужно?

Он улыбнулся — уголками губ:

— Я путник… Ты плакала — я услышал. От твоих слез потускнели звезды. Не плачь больше, — попросил с печальной серьезностью.

— Не буду, — согласилась она. И в распахнутых детских глазах теперь не было страха — одно изумление и ожидание чуда. — Кто ты? — повторила с мольбой и надеждой.

Он не ответил. Поднялся:

— Мне пора.

— Уходишь? Уже?! — голос Ники дрогнул.

— Я появляюсь в полночь и только на три минуты, — сказал виновато. — Ты позволишь прийти завтра?

Она кивнула. Он улыбнулся — снова одними губами. Прощальный жест рукой. Свечи погасли. Опять темнота. И сам собой зажегся ночник.

Ника сидела, зажмурившись, пытаясь понять, что это было — просто сон?!

* * *

Какой далекой и нелепой казалась теперь обида. И парень, выбравший подругу, — таким чужим. Стоит ли он слез, от которых «тускнеют звезды»?

Весь день лихорадочное возбуждение не покидало Нику. Она не знала, как убить время. После школы пошла в планетарий и, глядя на искусственное небо, гадала, с какой звезды явился таинственный гость.

Но вот наступил вечер, и она притихла, затаилась, как мышонок, в своей комнате, не отрывая глаз от циферблата. Смотрела на стрелки с тревогой и нетерпением. Ждала — и пугалась веры своей в невозможное. И вздрогнула, когда ударили часы. Зажмурилась невольно. А когда разлепила веки, он сидел рядом и смотрел на нее — будто издалека.