– Ты не можешь понять, – сказала она мрачно, стряхивая его руку. – Ты не осознаешь, что нужно стать в какой-то степени безжалостным, когда знаешь, что идешь к верной цели.

– В таком случае я рад, что ты знаешь истину, – с сожалением сказал он. – Чертовски рад. Это больше, чем я могу.

Она в молчании удалилась, а он тяжело опустился обратно в кресло, с угрюмым удовольствием чувствуя, что повел в счете.

Но это настроение надолго не задержалось. К тому времени, как Стефан вошел и сообщил, что его трапеза готова, Алан уже впал в тягостное, бесплодное уныние. Алан бесцеремонно велел слуге поесть самому, а потом отпустил его на остаток вечера.

– Благодарю вас, сэр, – удивился Стефан, и ушел, пожевывая нижнюю губу.

Алан почувствовал, что в таком расположении духа работать не сможет. Да и работа, сказать по правде, в любом случае большой важности не имела – обычная чепуха, с которой он надеялся разделаться до того, как возьмет отпуск через пару недель. Он решил отправиться спать, надеясь, что добрых десять часов сна помогут ему забыть Хэлен.

Он дозрел настолько, что ощутил необходимость самому взглянуть на ту таинственную личность, ибо вокруг Огненного Шута как-то сразу закружилось так много всего…

Он вышел в темный коридор и приказал свету зажечься. Система освещения отозвалась на его голос, и квартиру залил свет. А еще заработал небольшой эскалатор, ведший наверх, на который Алан шагнул, позволив вознести себя.

Он вошел к себе в спальню. Она была обставлена скупо, как и вся квартира: кровать, лампа для чтения, небольшая полка книг, передняя спинка кровати, служившая вместилищем всему, что он удосуживался туда класть, и скрытый шкаф. Вентиляторы, тоже скрытые, подавали свежий воздух.

Алан снял свою алую куртку и штаны, приказал гардеробу открыться, потом приказал открыться желобу чистящего агрегата и бросил одежду туда. Выбрав спальный костюм из одного предмета, он уныло подошел к кровати и сел на краешек.