Он повернул на Апельсиновое шоссе – старый жилой коридор, ныне, впрочем, весьма мало населенный, – нашел в конце лифты, нажал кнопку и пять минут с нетерпением дожидался, пока подойдет кабина. Войдя в лифт, он без остановок поднялся на сорок девятый уровень. Там он пересек ярко освещенный, шумный коридор и втиснулся в переполненный лифт, шедший на шестьдесят пятый – самый верхний – уровень.

Одетый в ливрею служитель узнал его и спросил почтительно:

– Не подскажете, когда намечаются новые выборы, господин Джаннэр?

Джаннэр, не совсем еще придя в себя, попытался вежливо улыбнуться.

– Завтра, если РЛД соберется, – сказал он. – Но нас не испугаешь. Люди верят Солрефу.

Он насупился, поймав себя на том, что снова воспользовался партийным девизом. По-видимому, служитель не заметил, но Джаннэру показалось, что он увидел ехидный отблеск в его глазах. Джаннэр не обратил на это внимания и снова насупился, на сей раз по иной причине. Очевидно, люди теряли веру в партию Солнечного референдума. «Знак времени», – подумал он.

Наконец лифт достиг шестьдесят пятого уровня, и служитель добросовестно объявил:

– Шестьдесят пятый. Пожалуйста, проходя через барьер, предъявляйте должностные карты.

Люди принялись с шарканьем расходиться: кто – к средствам сообщения, чтобы оказаться на другом конце обширного плато Вершинного уровня, кто – к стоявшим поодаль зданиям, кои заключали в себе местопребывание правительства, различные министерства и жилища высокопоставленных государственных деятелей, политиков и чиновников.

Построенный в годы всеобщего трепета перед возможной войной – 1970-е – на деньги испуганных деловых людей, город вырос вширь и вверх так, что теперь занимал почти две трети бывшей Швейцарии – одно громадное здание.