
Лукавая мысль алхимика, пробившаяся из глубины его учености, была таким образом вполне оправдана, ибо при сотворении Мира, Философского камня и Дитяти речь шла об одном и том же. Разумеется, беспримерное напряжение, которого - в отличие от деторождения - требует сотворение Камня, возникает единственно потому, что человек - весьма неловкий алхимик в сравнении с алхимиком божественным, чье присутствие ощущаешь в любом живом организме, что Аристотель именовал "энтелехия", Парацельс - "архей" и что, стало быть, теперь Янек вправе именовать "алхимик - неведомый мастер и всегдашний гость"; ему известно все, вплоть до того, что еще надлежит постичь, и он совершенно безошибочно управляет изменениями, происходящими в человеке, аккуратно поддерживает температуру тела на надлежащем уровне и пульсацию сердца в надлежащем ритме, четко отделяет вредоносное от полезного, а в женском лоне, громоздкое подобие которого являет собой печь "ата-нор", умело регулирует процесс созревания и роста нового индивида. Господи боже мой, вздохнул пан Янек, какое чудо! Сколь милостиво и прозорливо с твоей стороны дать мне преемника в мияуту, когда я убеждаюсь, что изнурительный труд всей моей жизни не пошел прахом!
