- А ты что скажешь на это? - спросил он.

- Ничего не скажу. По-вашему, я негодяй и вам со мной не о чем разговаривать.

- Эти слова ты забудь и не дожидайся, что я принесу тебе свои извинения. Я не знал, что ты говоришь по-итальянски.

Петр удивился.

- Я говорю по-итальянски? Ах, да, наверное, говорю. Научился у Джованни.

- За это время? Невозможно,- возразил граф.

- Нет, возможно, папенька! - вскричал Джованни, пожирая Петра пылающими любовью глазами.- Петр magnifico[замечательный (ит.).].

- Это тебе так только кажется,- промолвил граф.- Напротив, я нахожу тут одно из нарушений моих приказов. Я ясно сказал Петру, чтоб он учил тебя здешнему языку, чешскому.

- Но ведь он так и поступал, папенька, я тоже умею по-чешски! - ответил Джованни.- Вы только послушайте, папенька: а теперь мотаем отсюда, слышишь, итальяшка? Фюить, фюить, трада-да!

Несколько минут, что Джованни провел в обществе Петра, дали явный результат, которого не удавалось достигнуть за долгие месяцы обучения.

- Хорошо, попробуем еще раз,- проговорил граф.-А ты, Михаил сопливый, запомни, что, коли не станешь держать в узде свою неуемную заносчивость и своеволие и не выкинешь из головы неуместное и абсолютно бессмысленное понятие, будто нечто собой представляешь и будто все должно быть по-твоему, а каждый обязан помнить твое имя, обычнее которого трудно найти на свете, и если ты вовремя не осознаешь, что ты - ничтожество, пустое место, ничто,- даже менее того, поскольку "ничто" - это, по крайней мере, философское понятие, а ты - обыкновенный невоспитанный шалопай,- я в два счета выгоню тебя из дому. А теперь отправляйтесь, пора фехтовать. Пока не придет маэстро Эспадроне, упражняйтесь одни, но энергично. Марш!

БЫВАЮТ ЛИ У КОРОЛЕВ НОГИ

Таким оказал себя Петр в доме Гамбарини, где провел целый ряд лет с огромной пользой для Джованни и для себя лично.