Кивнув самому себе, Забурко вернул удостоверение в окошко. Пока карточка проделывала обратный путь в портмоне владельца, охранник нажал на пульте кнопку, открывающую металлические ворота.

— Удачного рабочего дня, Марат Андреевич, — бесцветным голосом пожелал Семенко.

— Спасибо, — Волоско тронул машину, и, "рено" перевалившись через "спящего полицейского", прополз над щелью, где прятались железные надолбы. В случае тревоги, они выныривали из асфальта и могли остановить даже разогнавшийся бронетранспортер. Люди, строившие в семидесятых годах институт, свое дело знали и позаботились о его безопасности. Четырехметровая бетонная стена, витая "колючка" по ней и ворота, которые можно было вышибить разве что танком.

А двадцать первый век вкупе с новым руководством напичкали здание НИИ и стену новейшими охранными сигнализациями. Всевозможные датчики, дублируя друг друга, прятались в каждом помещении, не оставляя без присмотра ни единого уголка. В среднем раз в квартал один из них случайно срабатывал, и охрана вставала "на уши". Институтские ворчали по этому поводу на заседаниях, но Волоско был доволен: считал, что незапланированные тревоги не дают расслабляться и держат людей в тонусе. Мнение остальных его мало трогало.

Поставив "рено" на внутренней парковке для руководства — под машины остальных имелась внешняя стоянка — Марат Андреевич направился к входу в НИИ, но был остановлен уже через несколько шагов. Откуда-то из-за автомобилей вынырнул высокий грузный человек в легком бежевом костюме. Одновременно резко и как-то нерешительно он загородил дорогу начальнику службы безопасности. Протянул руку:

— Здравствуйте, Марат Андреевич. Вы меня извините, но… — человек неожиданно замолчал.