Кстати, о кафе. О нем стоит поговорить отдельно. Его колоритное название очень трудно перевести на литературный язык. Без перевода же вряд ли его можно будет давать в печатном слоге. Я бы мог назвать его "У раздолбая", но во-первых, это далеко не полный синоним, а во вторых будет напоминать название одного соседнего с Лукоморьем города. Так что в дальнейшем я буду называть его просто "У Р-я", полагая, что читатель догонит название сам. А если не догонит, так значит он - тормоз, а это эксклюзивно его проблемы.

Яну я увидел с порога. Она сидела за столиком с Соловьем, и похоже ее уши были основательно нагружены лапшей. Что-что, а грузить Соловей умел. Мы поздоровались.

- Не помешаю.

- Конечно, помешаешь, но ведь все равно не уйдешь, - ответил Соловей.

- Конечно, не уйду. Если только Яна не прогонит.

- Не беспокойся, не прогоню.

- Милостиво благодарен. Да, Соловей, у "Эрмитажа" дожидается русалка, с которой ты хотел познакомиться.

- Когда?

- Да помнишь месяц назад у меня?

- But this is твоя мыслеформа.

- Обижаешь. Стал бы я такому другу, как ты, подсовывать мыслеформы.

Тут я сделал такую обиженную физиономию, которая должна была бы его убедить.

- Хорошо, я пойду. Но если ты врешь... - он сделал жест, имитирующий выстрел из кольта. Его американская инкарнация все еще довлела над ним.

- Как я рада вернуться в лучший сон в моей жизни, - сказала Яна, когда Соловей растворился в дверях.

- Я уже говорил тебе, что это не сон. Однако подожди минутку. Надо же создать мыслеформу для этого идиота.

Яна расхохоталась, а я сосредоточился и послал свою Настеньку на угол к "Эрмитажу". Она должна была занять его, по крайней мере, на сегодня.

- Ну как? - спросил я, - на Земле удалось вспомнить про бал?

- Нет. Все было так, как ты сказал. Когда я проснулась, я помнила только, что была в каком-то чудном месте, но где и с кем, вспомнить не могла.