— Пеппер, ты где?

— Папа, я здесь!

— Флаффи, давай сыграем в бутылочку!

— Генри, Генри Олдрич, поставь тарелку на место, пока не разбил!

— Джон, Джон!

— Хелен, шикарно выглядишь…

— А я и говорю доктору Тренту…

— Знакомьтесь. Это доктор Кристиан, а…

— Сэм, Сэм Спейд, это Филипп Марлоу…

— Привет, Марлоу.

— Здорово, Спейд.

Послышался громкий хохот, перезвон бокалов и какой-то сумбур, а потом опять болтовня.

Джо прислонился к стене. У него на лице выступила испарина. Он стиснул себе шею, чтобы не закричать. Все эти голоса. Такие знакомые. Очень знакомые. Где же он мог их слышать? Это друзья Энни? Но у нее нет друзей. Ни одного. Он не сумел вспомнить ни единого голоса. А эти имена, чужие, но до боли знакомые?

Он сглотнул пересохшим горлом и уперся рукой в дверь. Щелчок.

Голоса стихли, музыка умолкла, звон бокалов прекратился. Смех как ветром унесло.

В доме будто пронесся ураган. Бескрайняя пустота и тишина, прерываемая лишь тяжелыми вздохами стен. Энни сидела, не сводя глаз с вошедшего Джо.

— Куда все подевались? — спросил он.

— Кто? — Она неумело изобразила удивление.

— Твои друзья, — ответил он.

— Какие друзья? — Энни широко раскрыла глаза.

— Ты прекрасно понимаешь, о ком я говорю, — отрезал он.

— Нет, не понимаю. — Она твердо стояла на своем.

— Чем ты занималась? Сходила и купила себе новое радио?

— А что в этом такого?

Он сделал шаг вперед, цепляясь руками за воздух.

— Где оно?

— Не скажу.

— Тогда я сам найду, — пригрозил он.

— А я себе новое куплю, и если понадобится, буду покупать одно за другим, — не сдавалась она.

— Энни, Энни, — взмолился он, останавливаясь. — Сколько можно продолжать этот балаган? Разве ты не видишь, что происходит?