— Вон отсюда, — сказал он без всякого выражения, практически не раскрывая рта.

— Ну же, парень, выше нос. Мы в два счета поправим твои дела. Позволь старушке пофилософствовать, и она подскажет тебе, как…

— Вы слышали, что вам сказано? — резко перебил он. — Неужели недостаточно того, что вы доставили мне массу неприятностей дома?

— Кто? Я? — Она покачала головой. — Скажешь тоже! Я же никогда не бывала у тебя дома!

— Это ложь! Вы пытались разрушить наши отношения с Энни!

— В этой конторе я работаю уже полгода, — сообщила она.

— Раньше я вас здесь не видел.

— Да я на одном месте не сижу. Так, наблюдаю. Заметила, что дела у тебя идут неважно, и надумала дать тебе пару дельных советов. Как раз то, чего тебе не хватает.

И вдруг он понял, в чем дело. Маменек было две. Одна здесь, а другая дома. Две? Нет, их миллион. В каждом доме — своя. И ни одна из них не знает о существовании других. Все они разные, как будто созданы отдельным сознанием тех, кто далеко.

— Все ясно, — сказал он. — Значит, берешь на себя мои обязанности, преследуешь меня, ведь так, старая чертовка?

— Ну и выражения, — фыркнула она, раскатывая пухлыми руками желтоватое тесто для пирога на его зеленом гроссбухе.

— Кто? — зарычал он.

— Ты о чем?

— Кто этот предатель, который работает в нашей конторе? — завопил он. — Кто здесь тайком слушает вашу передачу?

— Много будешь знать — скоро состаришься, — ответила она, посыпая тесто корицей из его чернильницы.