"Бах! Бах! Бах!" - прозвучали разрывы парализующих зарядов, и вся задняя половина стегозавра осела на землю. Передняя же его половина, получив от крохотного, величиной с горошину, мозга сообщение о том, что случилось нечто неладное, изогнулась назад, и маленький глаз, сидевший в голове размером с пивную кружку, заметил приближающийся трицератанк. Тут же короткие передние лапы чудовища усиленно заработали, пытаясь унести десятитонную горбатую тушу подальше от театра военных действий. Карпентер ухмыльнулся. - Легче, легче, толстобокий,- сказал он.- Клянусь тираннозавром, ты не успеешь опомниться, как будешь снова ковылять на всех четырех. Остановив Сэма в десятке метров от гинкго, он посмотрел на перепуганных детей сквозь полупрозрачный лобовой колпак кабины ящерохода. Их лица стали, пожалуй, еще белее, чем раньше. Ничего удивительного - его ящероход был больше похож на трицератопса, чем многие настоящие динозавры. Карпентер откинул колпак и отшатнулся - в лицо ему ударил влажный летний зной, непривычный после кондиционированной прохлады кабины. Он встал и высунулся наружу. - Эй вы, слезайте,- крикнул он.-Никто вас не съест! На него уставились две пары самых широко открытых, самых голубых глаз, какие он в жизни видел. Но в них не было заметно ни малейшего проблеска понимания. - Слезайте, говорю! - повторил он.-Бояться нечего. Мальчик повернулся к девочке, и они быстро заговорили между собой на каком-то певучем языке - он немного напоминал китайский, но не больше, чем туманная изморось напоминает дождь. А с современным американским у этого языка было не больше общего, чем у самих детей с окружавшим их мезозойским пейзажем. Ясно было, что они ни слова не поняли из того, что сказал Карпентер. Но столь же явно было, что они как будто бы успокоились, увидев его открытое, честное лицо или, быть может, услышав его добродушный голос. Переговорив между собой, они покинули свое воздушное убежище и спустились вниз - мальчик полез первым и в трудных местах помогал девочке.