– В общих чертах – да. Кстати, вы владеете шерамурским?

– Да, – этому языку я научилась еще в МГБ, а в академии его усовершенствовала.

Гверн также кивнул.

Дальнейшая беседа продолжалась на шерамурском.

– Как вам наверняка известно, поражение мятежного маршала принесло прекрасному Шерамуру несколько лет спокойствия. Благодаря этому наш возлюбленный король Мезанфан сумел с помощью Старшего Брата Сомелье укрепить границы, отстроить пострадавшие от мятежа города, а также начать ряд реформ, способствующих укреплению промышленности, торговли, просвещению и общему процветанию королевства.

– Звучит неплохо.

– Уверяю вас, выглядит еще лучше. Увы, реформы Старшего Брата не всем по нраву...

– Ну, святой отец, так не бывает, чтоб реформы всем приходились по нраву.

– Верно, – монах в задумчивости повертел в руках кружку с бухано-трескавским, понюхал ее содержимое, но пить не стал. – Однако одним они не по нраву более, чем другим. Особенно не нравится им возвышение Старшего Брата Сомелье. Ведь, вступив в должность премьер-министра, он получил дополнительные полномочия.

– И насколько не нравится? – спросила я.

– Настолько, – ровным голосом отвечал монах, – что они, предположительно, готовят иностранную интервенцию. Может, из Второримской империи, может, из Кабальерры, а может, из обеих.

– Зачем вы нам это рассказываете, святой отец? Ведь это, должно быть, государственная тайна.

– О, в Шерамуре все тайна и ничто не секрет. Подобные слухи были и будут всегда. Но слухи к делу не пришьешь. А без доказательств предъявлять обвинения шерамурским дворянам не может даже такой великий государственный муж, как Сомелье.

– А он и в самом деле велик?

– Без сомнений. В частности, он покровительствует ученым, в других странах подвергающимся гонениям.

– Ясно. Халигали наболтал.

– Да. Почтеннейший доктор поведал нам, сколь блестяще вы проявили себя при разоблачении мага-ренегата. То, что после этого вы вышли замуж, даже к лучшему. Практика доказывает, что наиболее высококвалифицированные агенты удачнее всего работают в паре.