В проулке появился худенький мужичок с неестественно раздутыми щеками. За них что-то было набито, как у хомяка.

– Тит, поди! Дело есть! – окликнул его плотник.

– Прошти, у меня жабот полон рот! – ответил мужичок и побежал дальше.

«Прямо-таки не человек, а ходячий центр занятости какой-то», – подумал Иван. А Егора посетила мысль: «Ну вот. Еще один олигофрен».

Хозяин подкинул и поймал киянку.

– Может, к старосте? Он и определит. Вон там, видите, самая высокая изба?

Братья поблагодарили плотника, собрались уходить. Тут мимо прошла девушка в коротком сарафане – до колен. Из стройных ножек торчали странные палочки. Они мешали красавице при ходьбе, потому она косолапила, словно утка.

– Чего это она? – спросил Иван, когда бедняжка скрылась за углом избы.

– Да ничего, – досадливо ответил плотник. – Второй месяц к ней клинья подбиваю, а ей хоть бы хны!

Дембеля молча покинули крыльцо странного ухажера.

Возле следующей избы сидели две девушки. Они расположились на скамеечке, спиной к улице. До ушей близнецов долетел обрывок разговора:

– Ты не представляешь, подруженька! Меня Еремей летом на лодочке катал! – похвасталась первая девушка.

– Счастливая, – завистливо протянула вторая.

Первая вздохнула:

– Да не очень. Сказал: любишь кататься – люби и саночки возить!

– Ну и? – нетерпеливо спросила слушательница.

– Что «ну и»? Все лето по берегу с санками, как дура!

– Клиника на выезде, – хмуро прокомментировал Старшой. Младший лишь кивнул.

Когда они почти дошагали до жилища старосты, им навстречу попалась молодая женщина в простом холщовом платье и скромном платке. Светлая такая крестьянка с открытым круглым лицом и голубыми глазами. Егор счел ее красивой, а Иван симпатичной. Женщина сразу отметила чернявого и статного Старшого. Улыбнулась.