– Я не кровопийца, – ответил молодой человек ледяным тоном, – и я никогда не беру в залог животных.

– Слепой… Так вы слепой?! – пробормотал посетитель.

– Разве вы не видели вывеску?

– Авария?

– В секторе Плеяд.

– Прости меня, брат, – воскликнул путешественник. Но тут же хитро подмигнул: – А с чего ты взял, что это животное?

– Я слепой, но не глухой.

Действительно, из ящика раздавался едва слышный, почти неуловимый звон, но внезапно все стихло. Путешественник смахнул со лба крупные капли пота.

– Брат, – сказал он. – Это не животное. Ну… не совсем животное. И оно мне очень дорого. Я не могу продать его кому попало. А если до вечера я не раздобуду денег – мне каюк, понимаешь? Не видать больше полетов, как своих ушей. Отберут лицензию.

– Понятно, – негромко произнес хозяин. – Сколько?

– Ты правда дашь под него?..

– Нет, я никому ничего не даю просто так, а твой сверчок в клетке мне не нужен, я уже говорил это. Но я могу одолжить тебе пять тысяч кредиток – и не больше, а в залог оставишь свои пилотские документы. Через шесть дней заберешь их и вернешь мне на пятьсот кредиток больше. Я все сказал.

– Да ты и впрямь кровопийца, хуже любого жида!

– Нет, но я слепой, – отрезал юноша и добавил: – Этим я обязан одному ротозею, который не поставил оружие на предохранитель. Ненавижу ротозеев.

– Но как, – поинтересовался старый пройдоха, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, – как тогда ты проверишь, мои ли это документы?

– На это есть мой брат. Джеки, поди сюда.

Донесся тоненький смешок. Между метеоритом на подставке и почерневшим от ветхости покрывалом, где некогда истекал кровью земной мученик, с которого заживо содрали кожу, что-то зашевелилось, и из темноты выехал маленький уродец в коляске. Ног у него не было вовсе, а вместо рук – короткие обрубки, оканчивающиеся крючками, с помощью которых калека мог управлять своей коляской. Сморщенный ехидный старичок двенадцати лет от роду.