Зловестница.

Обманщица.

– Ложь! Я никого не убивала!

– Не кричи. Я тебя чудесно слышу.

Кассандра остановилась. Тени, пятна, шепот моря.

– Кто ты? Где ты?!

– Я здесь.

Под массивным камнем, напоминавшем спящую собаку, отдыхал человек. Немолодой, в изношенном хитоне, кутаясь в шерстяной, дырявый плащ, он был сродни морю, гальке и ветру – обычный, повседневный. Настоящий. Рядом с человеком лежала такая же потрепанная, но крепкая, как и он сам, кифара.

Аэд. Бродяга-аэд.

Всего лишь.

– Как тебя зовут?

– Славная ночь. Ясновидицы задают вопросы слепым. Хорошо, зови меня Слепцом.

Он и вправду был незряч: глазницы давно заросли диким мясом, уродуя лицо.

– Что ты тут делаешь?

– Радуюсь. А ты?

Вопрос ударил женщину под ложечку. Сбил дыхание, наполнил душу отчаянием. Почему она не в силах радоваться вместе с остальными? Признай Кассандра крах пророческого дара, согласись с победой родного города над захватчиками, прими конец войны как данность, – это будет равносильно признанию собственной слепоты.

Это будет: нож в камни, острием вверх, и – упасть в никуда.

– Я никого не убивала, – тихо прошептала она. – Никого. Это ложь.

– Разумеется, – согласился слепой, лаская кифару кончиками узловатых пальцев. – Убивают воины, ты же – слабая женщина. Теперь ты выйдешь замуж. Допустим, за Энея: не такой уж он тебе близкий родич. Или за Антенора. Родишь двух сыновей и одну дочь. Проживешь долгую жизнь. И ни разу больше не произнесешь: «Я вижу!..» Проклятие Аполлона снято. Кассандра больше не пророчица. Ее больше никто не оскорбит недоверием.